Кормилица в отставке
Судьбы продовольственных отношений между Петербургом и Ленинградской областью
Илья ТИТОВ
В советские времена Ленинградская область снабжала продуктами свой центр — Ленинград. Это было органично и логично. Сегодня же, в условиях разделенности субъектов, по данным экспертов, 60 % продовольственных продуктов ввозится в мегаполис из-за рубежа. И это беда не только отечественного производителя, но и отечественного потребителя — всем известно, что наше мясо, молоко и овощи, если и не всегда лучше импортных, то уж свежее точно. Такая ситуация особенно прискорбна в России, которая с ее потенциалом и территорией может кормить не только себя, но еще и пол-Европы.
Перерезанная «пуповина»
Аграрный комплекс Ленобласти изначально формировался для снабжения продовольствием Ленинграда и самой области — так сложилось исторически. Но в 1990 е годы вместе со стремительными метаморфозами политической и экономической ситуации в стране начала меняться и картина на полках продуктовых магазинов. Ее график можно представить в виде длинной прямой линии, отображающей наличие не бог весть какого, но стабильного отечественного ассортимента, затем — резкого падения, описывающего пустые полки начала 1990 х, и столь же резкого подъема, когда прилавки запестрели этикетками, представляющими самые разные — вплоть до иероглифической — виды письменности. То было началом ставшего притчей во языцех порочного процесса замещения отечественной продукции импортной и развала отечественного АПК.
В наши дни, когда о возрождении АПК России много и хорошо говорят с самых высоких трибун, избыток импортного продовольствия не может восприниматься иначе, как социальный, экономический и политический порок. Однако порок этот, на первый взгляд очевидный, при ближайшем рассмотрении становится не столь бесспорным. Словари дают такое определение слову «порочный» — «неправильный», «безнравственный». Вот здесь и возникает вопрос: по отношению к кому импорт продуктов питания безнравствен, каким правилам противоречит и противоречит ли.
«Истоки проблемы замещения отечественной продукции импортной связаны с распадом Советского Союза и тех торговых отношений между его республиками, которые формировались еще в первой половине прошлого века. Это сделало агропромы многих республик не востребованными друг у друга. Начался упадок сельского хозяйства, апогей которого пришелся на конец 1990 х годов. Старые связи нарушились, и на их место пришли новые рыночные отношения, но к импорту подтолкнуло именно сокращение собственного производства», — анализирует сложившуюся ситуацию заместитель председателя Комитета по агропромышленному и рыбохозяйственному комплексу Ленинградской области Александр Варенов.
Кроме того, импорт продуктов питания позволял компенсировать не всегда надлежащее качество отечественной продукции. Сейчас много говорится о том, что раньше производилось достаточно отечественного мяса, а теперь, когда все развалили, мясо покупается в Аргентине. Но, наверное, если бы это было так, то в 1980 е годы, при ином экономическом строе и других временах, магазины были бы полны… Но они же были пустыми!
Получается, что замещение отечественной продукции импортной было закономерным процессом. А что касается вопросов «продовольственной этики», то, как и в любой другой этике, ключевым вопросом здесь является понятие долга. Конкретнее, на примере Северо-Западного федерального округа, этот вопрос можно сформулировать так: должен ли Петербург при выборе поставщиков продовольствия отдавать предпочтение ранее своей, а теперь самостоятельной Ленобласти?
«Чтобы начать анализировать этот вопрос, нужно разобраться, в какой экономической системе мы живем, — зрит в корень председатель Комитета по пищевой, перерабатывающей промышленности и сельскому хозяйству ЛОТПП Оганес Гадян. — Если мы говорим, что в стране развивается рыночная экономика, такой вопрос вообще неуместен: покупатель — город — закупает продукты там, где это ему выгодно».
Белорусские продукты: братская помощь?
Видимо, именно поэтому Комитет экономического развития, промышленной политики и торговли Петербурга (КЭРППиТ) поддержал инициативу создания сети магазинов белорусских производителей сельхозпродукции на территории Петербурга, о чем шла речь еще прошлой осенью на выставке-ярмарке «Агрорусь 2009». Создание магазинов для реализации сельскохозяйственной продукции, произведенной в Республике Беларусь, предусмотрено программой торгово-экономического сотрудничества, утвержденной постановлением правительства Санкт-Петербурга № 209 от 24.02.2009. Действительно, за белорусскими товарами закрепился имидж «дешево и качественно», многим петербуржцам они нравятся. Очевидно, что город озабочен вопросами снабжения жителей доступными по цене продуктами. И наверное, не должен решать проблемы соседнего региона. Как говорится, шерифа не волнуют проблемы индейцев. А их у «индейцев» хватает.
«Большинство импортной продукции приходит к нам из тех стран, где осуществляется достаточное государственное финансирование агропромышленного комплекса, как, например, в той же Белоруссии. У нас же финансирование сельского хозяйства составляет меньше 1 %, тогда как раньше на его нужды государство тратило 25 % федерального бюджета. Это же кошкины слезы! Кроме того, белорусы находятся в лучших природно-климатических условиях и могут произвести свою продукцию с меньшими издержками», — сокрушается генеральный директор ассоциации «Ленплодовощ» Валентин Пашинский.
Действительно, в условиях рыночной экономики и разделенности субъектов город волен покупать продукты там, где ему угодно. Поэтому тем, кто согласен с утверждением, что нужно развивать имеющийся экономический строй, пусть далеко не совершенный, а не ностальгировать по прежней плановой экономике, разумнее будет задаться вопросом: как сделать, чтобы продукция Ленобласти стала конкурентоспособной, и город потянулся к ней, повинуясь доброй экономической воле, а не принуждению.
Государственное квотирование
Существует мнение, что еще одной причиной засилья импорта были те условия, которыми сопровождались выдачи кредитов МВФ России, а именно — лояльность последней к импорту. И именно в этом многие обвиняют руководство страны. Однако если Россия стремится в ВТО, создавать протекцию своего производителя путем тотального ограничения ввоза нельзя, в цивилизованных экономиках подобная практика считается варварством. Тем не менее, определенные квоты необходимы.
«Рынок должен быть свободным. Но чтобы мы пришли к цивилизованному рынку, нам нужно еще лет 10-15, поэтому госрегулирование пока необходимо — наш производитель находится на совершенно ином технологическом уровне в организации производства. Это вопрос не одного десятилетия, и нам не перепрыгнуть на новый уровень мгновенно. Чтобы начать конкурировать, нужно сначала подняться, — считает Оганес Гадян. — Поэтому на ввоз определенных товаров существуют квоты. Они распространяются как на субъекты ВЭД, так и на страну-импортера. Эти квоты определяет Министерство экономического развития из расчета, сколько аналогичного продукта может производить собственный рынок».
Возможно, именно поэтому в последнее время квоты на ввоз мяса были уменьшены.
«Сегодня квоты на импорт мяса значительно сокращены. И если недавно около 50 % мяса в России было импортным, то сегодня эксперты говорят, что количество ввозимого мяса равняется 35-40 %», — приводит статистику Александр Варенов.
Как известно, все познается в сравнении, а со времен Эйнштейна известно и то, что все относительно. Поэтому значительно сокращены квоты или нет — вопрос неоднозначный.
«В других странах демпинг запрещен. У нас же «ворота» открыты — вези что хочешь. Квоты уменьшены настолько незначительно, что говорить об этом смешно. Явлинский говорил, что русский человек тем «хорош», что его в бараний рог согнут, потом немного разогнут, и он будет доволен», — невесело шутит Валентин Пашинский.
«Земля ж у нас богата, порядка в ней лишь нет»
Что действительно достойно упрека, так это отсутствие долгосрочной государственной политики развития АПК. Государство вводит ограничение на ввоз импортного товара в виде пошлин и квот. Однако в силу разных факторов эти ограничения носят спонтанный характер. И тот факт, что сегодня определенная отрасль сельского хозяйства представляет интерес с точки зрения доходов и развития, еще не означает, что так будет и завтра. Предпринимателю же нужно знать, что то, чем выгодно заниматься сейчас, будет выгодным и через пять лет. Если власть говорит, что нужно возрождать АПК и самим кормить свой народ — а для России стыдно делать иное, — то она должна обеспечивать бизнесу стабильность.
Конечно, сегодня политика государства в отношении АПК более планомерна, нежели в 1990 х годах, но все равно далека от совершенства. Поэтому нужно оборачиваться в недалекое прошлое и извлекать уроки из тех экспериментов и проверок на выживаемость, которым был подвергнут отечественный АПК.
«В те времена мы занимались импортом мяса и его переработкой. Тогда рынок просто лихорадило. Мы только-только успевали сориентироваться на заданный государством курс, как снова все менялось. Были времена, когда стоимость килограмма кормов была больше, чем стоимость килограмма импортного мяса. Люди поставили поголовье на откорм, через год вырастили, забили, а когда собрались сдавать мясо, выяснилось, что цены настолько упали, что вся эта деятельность оказалась убыточной. Потом снова становилось выгодно. Так происходило не раз, рисковых бизнесменов становилось все меньше, и, в конце концов, отрасль оказалась загубленной», — вспоминает Оганес Гадян.
На протяжении последних 20 лет правительством было заявлено много приоритетных программ, в том числе касающихся АПК. Однако лишь некоторые и не в полной мере были реализованы. Причина проста: импульс, идущий от федерального центра, должен восприниматься на местах, подобно тому, как радиосигнал, идущий от телебашни, воспринимается телевизорами. Иначе все разговоры о мерах по развитию сельского хозяйства России далее телевизора не пойдут.
«Современные целевые программы часто напоминают мне постановления ЦК, которые раньше выходили чуть ли не раз в квартал. Но не выполнялись. Чтобы та же участь не постигала и современные национальные программы, нужно принимать решения, исходя из анализа ситуации и понимания, насколько такое решение может быть выполнено в конкретных условиях. Иначе все бессмысленно. Должны быть и исполнители, и контролирующие органы. Должна быть система, которая заставит эту программу реализоваться. И ситуация с зерном — лучший тому пример: буквально 10 лет мы его импортировали, сейчас уже экспортируем, добившись высокой урожайности. Потому что, как мне кажется, в этом вопросе была постоянная политика государства», — говорит председатель Комитета по пищевой, перерабатывающей промышленности и сельскому хозяйству ЛОТПП Оганес Гадян.
Однако Ленобласти такая счастливая участь пока только снится. «План Путина мы в руках никогда не держали и не видели, но у нас в области по этому, якобы, плану развалились восемь овощных хозяйств», — иронизирует Валентин Пашинский.
Это сладкое слово — «госзаказ»!
В качестве другого примера отсутствия государственной политики в вопросах развития АПК можно считать отсутствие системы госзаказа. Например, в Дании, где сельское хозяйство — высокоразвитая отрасль экономики, государство гарантирует производителю объем и цену продукции, которое оно купит. Фермерство у нас потому и не развивается, что нет гарантий сбыта и долгосрочной программы и поддержки государства. Если бы предприятия Ленобласти знали, что востребован будет, например, миллион тонн молока, они бы понимали, какие вложения в предприятия надо делать. К сожалению, если производители и знают, сколько и чего нужно, более того, когда они готовы поставить необходимое количество продуктов, на тендерах эти наивные порывы натыкаются на непреодолимую преграду: ведь тендеры в отечественном исполнении нередко становятся откровенным инструментом коррупции.
Госзаказа города области как такового не существует. Область обсуждает с Петербургом этот вопрос с 1996 года, но подвижек практически нет: сегодня есть Федеральный закон № 94, который предполагает организацию и выбор поставок товаров и услуг для государственных нужд на конкурсной основе. Поэтому главным критерием отбора является цена, иногда в ущерб качеству.
«Наша ассоциация дает 85 % овощей, 32 % картофеля и 17 % молока от всего областного производства. При этом мы не можем попасть ни в один госзаказ — ни для армии, ни для больниц, ни еще куда бы то ни было. Зато в результате тендеров, например, квашеную капусту везут из Мурманска. Скажите мне, где в Мурманске растет капуста? Скажу вам по секрету: ее там нет. Но с помощью денег какого-то чиновника удалось убедить, что она там есть», — рассказывает Валентин Пашинский.
Несмотря на отсутствие госзаказа как такового, сегодня Петербург все-таки проявляет интерес к продукции Ленобласти. Речь идет об инициативе Продовольственного фонда, направленной на улучшение отношений производителей агропромышленного комплекса Ленобласти с крупными торговыми сетями города. Неудивительно, что такая инициатива возникла у организации, непосредственно отвечающей за продовольственную безопасность города.
«Под продовольственной безопасностью подразумевается доступность для населения определенного круга продуктов. Причем доступность в большей степени ценовая, нежели фактическая. Поэтому одна из главных задач Продфонда Петербурга — регулирование рынка и поддержание его стабильности на момент возникновения критических ситуаций. Например, несколько лет назад, когда возникла проблема с пшеницей, Продфонд, имея в запасах определенный резерв зерна, поставил его на хлебопекарные предприятия Петербурга, что позволило городу сохранить прежние цены на хлеб. Сегодня, преследуя цели достижения этой самой безопасности, Продфонд поставил перед собой задачу улучшить отношения предприятий агропромышленного комплекса Ленобласти с торговыми сетями города. Разработана специальная программа — «Ленинградский продукт». Фонд берет под свое крыло некоторые предприятия Ленобласти, оценивает качество их продукции и помогает в продвижении этой продукции на прилавки торговых сетей, выступая посредниками между поставщиком и потребителем», — сообщает Александр Варенов.
Техоснащение как инструмент импортозамещения
Высокие технологии обеспечивают меньшую стоимость и более высокое качество товара, поэтому пока мы не поднимем наш технико-технологический уровень производства и не сможем выпускать конкурентоспособную продукцию, Россия будет постоянно зависеть от импорта. Если сегодня остановиться на имеющемся уровне технологий и не заниматься совершенствованием оборудования, то неминуемо последует потеря рынка.
В Японии на нужды сельского хозяйства государство выделяет беспроцентные кредиты. Скорее всего, в России в таком случае нашлось бы куда больше желающих заняться фермерством, нежели сейчас, когда «цена» кредитов составляет 12–18 %.
«На технологическое перевооружение сельского хозяйства государство должно давать кредиты под 3 % годовых, причем долгосрочные кредиты. Ведь результат появится только через несколько лет, а прибыль еще позже. Как белорусам удается, затрачивая деньги еще и на транспортировку, получать выгоду? У них меньше издержек при производстве, а уровень технического оснащения, сорта, урожайность и способ выращивания (в общем, то, чем занимается аграрная наука) находятся на должном уровне», — говорит Оганес Гадян.
Справедливости ради стоит сказать, что так или иначе, предприятия агропрома Ленобласти поддерживаются как областным, так и федеральным бюджетами.
«Развиваться без поддержки из федерального бюджета предприятия агропрома Ленобласти не смогли бы. Важно, чтобы эта поддержка сохранилась на уровне, который был задан два года назад, когда стартовала госпрограмма развития сельского хозяйства. Сегодня эта поддержка в сумме с субъектной поддержкой составляет более 3 млрд рублей в год. Лишиться ее было бы сильным ударом для наших предприятий», — сообщает Александр Варенов.
Фермер вне зоны действия сети
В последнее время произвол розничных сетей достиг такого размаха, что о нем услышала даже законодательная власть России, принявшая по этому поводу новый закон о торговле. Но пока для большинства производителей сельхозпродукции Ленобласти шальная мечта — попасть в сеть — так и остается заветной.
«В те времена, когда я руководил мясоперерабатывающим производством, все попытки войти в сетевые магазины успешно, как правило, не заканчивались. Во-первых, нужен был бонус в виде официальной суммы — разрешение на поставку продукции стоило 200-250 тыс. рублей. Формулировка — «на развитие сети». Другие условия: с каждого квадратного метра торговой площади вы должны продавать на сумму, допустим, не менее 200 тыс. рублей. Если не получается — до свидания, точнее, прощай», — рассказывает Оганес Гадян.
Пока говорить о том, насколько эффективным окажется Закон о торговле, призванный отрегулировать отношения между производителями продукции и торговыми сетями, рано. Но возвращаясь к вопросу совершенствования технологии производства сельхозпродукции, можно точно сказать: какими бы ни были условия сетей, они призваны обеспечить этим сетям прибыль. Поэтому, если бы производители Ленобласти предлагали рынку города приемлемый для них по цене и качеству продукт, магазины были бы им полны. Магазин — последнее звено. Если ему предложить по нормальной цене качественный продукт, который будет покупаться и приносить выгоду, магазин ее купит. Нужно развивать производство и предлагать товар дешевле, чем заграница. И примеры того, как технологическое переоснащение может служить инструментом конкурентоспособности, есть.
«Сегодня некоторые крупные овощеводческие предприятия Ленобласти, такие как «Агротехника», «Приневское» или «Концерн «Детскосельский», достигли значительных успехов в реализации продукции через торговые сети города. Их продукты можно видеть в «О`Кее», «Ленте» и «Ашане». Кстати, могу сказать, что на всех этих предприятиях внедрялись технические инновации. Технология посадки, хранения и уборки картофеля и овощей у этих предприятий механизированы. Ведь важно не только вырастить и убрать продукцию, ее важно правильно сохранить, правильно упаковать и представить в торговые сети. Все, кто внедрил такую систему, востребованы и имеют нормальные отношения с торговыми сетями. Подобных примеров пока не так много, как хотелось бы, но лед тронулся», — обнадеживает Александр Варенов.
Тем производителям, для которых каналы сбыта через сети по-прежнему «скованы льдом», остается лишь вспоминать старые добрые времена, когда на территории города располагались мощные плодоовощные базы, занимавшиеся хранением, предторговой обработкой и реализацией этих овощей через магазины.
«В городе существовало 350 специализированных магазинов. Цены регулировались государством. Того беспредела, который сейчас допущен, не было. 75 % от выручки получал производитель и только 25 % — оптово розничное звено. Производителю было выгодно заниматься своей деятельностью. Теперь производитель в лучшем случае получает 10 %. Остальное забирает оптово розничное звено, потому что нет регулирования рынка государством. Например, наши затраты на производство натурального молока могут составлять 14 рублей, тогда как реализуем мы его по 12. Это убыточно. А в магазине это молоко, или часто молочный продукт стоит свыше 40 рублей! Мощные магазины обдирают производителя, как липку. А страдает в итоге и производитель, и рядовой потребитель», — сравнивает времена Валентин Пашинский.
Реальные рынки сбыта продукции Ленобласти в Петербурге
Что-то изменилось, но большинство небольших хозяйств Ленобласти по-прежнему не то что не могут, но даже не пытаются попасть в широко раскинутые розничной торговлей сети. Не тот калибр. Однако и у них имеется выход из незавидной ситуации, благодаря которому труд мелких сельхозпроизводителей не остается втуне, — рынки.
«На мой взгляд, для малых предприятий сегодня оптимальным каналом сбыта являются продовольственные рынки. Могу сказать, что они обеспечивают определенный охват потребительской аудитории», — считает Оганес Гадян.
Областные власти совместно с городом пытаются найти решение для размещения продукции своих предприятий, и хотя на данный момент это капля в море, подвижки есть.
«Мы работаем в тесном сотрудничестве с КЭРППиТ СПБ, и не так давно они предоставили нам площадки для сбыта продукции Ленобласти. Например, на базе Ямского рынка, расположенного на пересечении улиц Марата и Боровой, за три месяца мы смогли организовать торговлю 15-ти предприятий Ленобласти. В перспективе мы хотим полностью взять это здание под нужды Ленобласти», — делится планами Александр Варенов.
Глупость или измена?
1 (14) ноября 1916 года лидер кадетской партии Павел Милюков произнес в Государственной Думе знаменитую антиправительственную речь «Глупость или измена?». Она была спровоцирована недальновидной политикой первых лиц государства. Сегодня, спустя столетие, хочется задать, быть может, не столь категоричный, но близкий по смыслу вопрос.
«В целом экономическую программу правительства можно сформулировать так: «обогащайся кто как может». Вследствие этого земля разбазаривается. Но ведь мать родную не продают! А земля — это мать, труд — отец. В итоге пашни зарастают и превращаются в целину. Но ведь овощи растут не на каждой земле. Земли Ленобласти десятилетиями подготавливались для того. Пахотные земли создавались искусственно: было завезено колоссальное количество органических удобрений. Были мощные комплексы теплиц — свыше 120 га. Бразилия, которая взялась за свое никудышное сельское хозяйство, подняла его. И на этой базе стала поднимать промышленность. А мы…», — сокрушается Валентин Пашинский.
Возвращаясь к вопросу об этике, который был поставлен в начале, хочется лишь сказать, что бизнес — это борьба за прибыль. А будет эта борьба «войной всех против всех» или станет взаимовыгодным симбиозом — вопрос, который нужно решать сегодня, потому что завтра может оказаться поздно.
Комментарии
Заместитель председателя Комитета экономического развития, промышленной политики и торговли (КЭРППиТ) Анна Рухмакова:
— Санкт-Петербург — это мегаполис, который нуждается в поставках продовольствия из других регионов и стран. Задача правительства города — создать условия для обеспечения Петербурга продукцией по приемлемым для горожан ценам. В любом случае покупатель, как известно, «голосует рублем», ни одна торговая сеть не будет закупать товар, на который нет покупательского спроса. И если покупатель хочет российское, то сети ничего не останется делать, как выставлять на своих полках товары отечественного производства.
Глава администрации Волосовского района Ленинградской области Василий Рыжков:
— В связи с падением цен на картофель рентабельность картофелеводческих хозяйств Ленобласти сегодня крайне невысока. Сейчас Белоруссия и Польша буквально заваливают Россию дешевым картофелем. Лукашенко берет огромные кредиты в России, финансирует сельское хозяйство Белоруссии и продает нам же продукцию, взращенную на российских кредитах. В итоге многие наши хозяйства в силу нерентабельности отходят от картофелеводства. Главная проблема предприятий сельского хозяйства Ленобласти — сбыт продукции. Им сложно выйти на реализацию продукции в супер- и гипермаркетах. И без государственной политики защиты внутреннего рынка ситуация не изменится.
Вице-президент, директор департамента экспертизы, сертификации и оценки ЛОТПП Ирина Панченко:
— На Западе очень много хороших продуктов. Например, мясо и молоко коров, пасущихся на альпийских лугах. Возможно, такое мясо и поступает в Россию, но оно стоит совсем иных денег, нежели мясо, которое ввозится для производства колбасы. Но говорить о том, что нам сбагривают то, что не нужно самим, неправильно. Нам ввозят то, что покупают наши производители колбасных изделий или торговые сети. Надо спрашивать с них, а не с Запада. Среди импортной продукции невысокой ценовой категории встретить недостаточное качество можно часто. А с отменой обязательной сертификации ситуация может ухудшиться — некоторые показатели теперь проверяться не будут вообще. Несмотря на бытующее мнение, что на Западе более строгий контроль качества продуктов питания, это не так: в России более жесткие нормы. И проверялись ввозимые товары именно в соответствии с нашими стандартами. Поэтому если сравнивать товары в одной ценовой категории, наши продукты будут лучше.
