Год несбывшихся потрясений
Владимир ГРЯЗНЕВИЧ
Год кризиса оправдал ожидания умеренных пессимистов. Прогнозы как оптимистов, так и мрачных скептиков на развитие экономики России не оправдались.
Прошедший с начала кризиса в России год подтвердил мнение наиболее уважаемых экспертов о невозможности более или менее определенно предсказывать поведение экономики страны – слишком много факторов влияет на ситуацию. И в этом особенность нынешнего мирового экономического кризиса. Год назад можно было лишь угадать, как будет выглядеть страна осенью 2009 года. Повезло умеренным пессимистам – серьезный спад, но отнюдь не крах экономики, как в начале 1990-х годов. Рубль девальвирован, но не катастрофически, как в начале 90-х, и даже меньше, чем в 1998 году. Что касается окончания рецессии, то оснований для оптимизма у России меньше, чем у многих других стран мира. И похоже, что главная причина российского неблагополучия – неэффективная антикризисная политика правительства.
Экспертное бессилие
В последние тридцать лет кризисы в разных странах и регионах мира были настолько частыми, что прогнозирование очередного кризиса стало своеобразной модой. Многие эксперты не гнушались время от времени предсказывать даже новую Великую депрессию. Так, знаменитый финансист Джордж Сорос еще в 2000 году пугал общественность неизбежной вскоре глобальной финансовой катастрофой. В разное время о вероятном кризисе заявляли глава Европейского Центрального банка Жан Клод Трише, бывший глава Федеральной резервной службы США Алан Гринспен и даже такой апологет капитализма, как Джеффри Сакс (по мнению г-на Сакса, в ближайшие годы мир столкнется с проблемой всемирной дефляции, следствием которой станет глобальный спад).
Но шли годы, ничего особенно страшного не происходило… Мировое сообщество привыкло к алармистским заявлениям и потому не взволновалось, когда в начале 2008 года заявления о скорой мировой финансовой катастрофе резко участились. В апреле Международный валютный фонд в своем докладе «Перспективы мировой экономики» заявил, что ипотечный кризис в США нанес сильнейший удар по финансовой сфере со времен Великой депрессии и повлечет за собой рецессию глобального масштаба. Однако огромное количество несбывшихся прогнозов выработало в обществе устойчиво скептическое отношение к любым заявлениям о приближающемся мировом кризисе. Тем более что власти практически всех стран продолжали успокаивать общественность.
Россия не являлась исключением. Как известно, еще в августе 2008 года премьер Путин говорил о России как об «островке стабильности». Даже независимые российские эксперты в большинстве не предсказывали скорый кризис. Так, в начале сентября 2007 года, когда ипотечный кризис в США уже набирал обороты, а у ближайшего соседа России – Казахстана – из-за падения мировой конъюнктуры начались серьезные экономические проблемы, в ходе конференции «Есть ли у России иммунитет к глобальным финансовым кризисам?» гендиректор «Атон-менеджмент» Михаил Розин утверждал: «Мировая рецессия и снижение цен на сырье представляются маловероятными, поскольку растущий потребительский спрос в Китае и Индии остается неизменным фактором». С ним соглашался главный экономист «Тройки Диалог» Евгений Гавриленков, полагая, что, поскольку мировая «машина бесплатных кредитов» продолжает работать как прежде, говорить о «кризисе ликвидности» в принципе неправильно. Общий вывод участников дискуссии: «Темпы роста мировой экономики замедлятся через два-три года. Это, конечно, отразится на ситуации в России, однако до кризиса дело не дойдет». И даже известный алармист, президент компании «Неокон» Михаил Хазин еще в январе 2008 года прогнозировал: «Управляемая катастрофа мировой финансовой системы состоится не ранее 2009 года».
Мир вздрогнул лишь после того, как сначала 15 сентября 2008 года объявил о банкротстве Lehman Brothers – крупнейший инвестиционный банк США, а затем рухнул весь американский инвестиционный бэнкинг. Некоторые эксперты всерьез заговорили о новой Великой депрессии. Однако многие утверждали, что налицо лишь временные трудности финансового сектора. Джордж Сорос предсказывал углубление мирового кредитного кризиса, который, по его словам, продлится дольше, чем рассчитывают чиновники и околоправительственные эксперты. «Они заявляют об улучшении ситуации к концу 2008 года, но я не верю этому, – подчеркнул финансист. – Я просто не вижу никаких причин для подобного оптимизма». По мнению Сороса, неуверенность в способности инвесторов и трейдеров рассчитываться по контрактным обязательствам приводит к возникновению тотального недоверия, которое невозможно полностью преодолеть до тех пор, пока не заработает эффективный механизм контроля над рынком.
«Причина нынешнего кризиса – в человеческом факторе, в частности, в ничем не обоснованной вере большинства в то, что рынок способен выбраться из своих проблем за счет саморегулирования. Однако понастоящему эффективным регулированием могут и должны заниматься специальные регулирующие органы, которые не справились со своей работой», – заключил Сорос. К концу 2008 года мнение о том, что именно правительства должны вытаскивать свои экономики из кризиса, стало преобладающим.
Лихорадка
Правительство России довольно оперативно начало помогать ключевому сектору экономики – банковской системе. Первый шаг – экстренное пополнение ликвидности банков в период с 15 по 18 сентября 2008 года – оказался весьма эффективным и предотвратил казавшееся неизбежным (по аналогии с 1998 годом) крушение системы банковских расчетов. Видимо, вдохновленное этим успехом, правительство решило, что легко справится с кризисом, и потому не стало себя утруждать глубоким анализом ситуации и выработкой адекватных мер, ограничившись массированной закачкой денег в банковский сектор (всего около 5 трлн рублей). Оно даже не стало серьезно корректировать бюджет, а в прогнозах лишь немного снизило темпы роста. Так, 29 октября на встрече с президентом Дмитрием Медведевым министр экономразвития Эльвира Набиуллина утверждала, что ВВП в 2008 году вырастет не меньше, чем на 7% (в реальности рост оказался меньше 6%). На 2009 год был запланирован серьезный спад – темпы роста (!) должны были сократиться аж до 3,5% (первоначальный прогноз – 6,7%). Бюджет 2009 года составлялся из расчета $95 за баррель нефти, хотя даже наиболее оптимистичный прогноз Мирового банка давал среднюю цену в $75, а большинство независимых экспертов называли цифры в диапазоне $35-60.
Закачка триллионов в банки ожидаемого эффекта не принесла, и экономика страны стремительно падала. Сокращение промышленного производства за период с июля по декабрь 2008 года составило рекордные за двадцать лет 19,7%. Постепенно осознавая свою беспомощность в борьбе с кризисом, правительство начало лихорадочно менять прогнозы. Уже в середине ноября ожидания роста ВВП сократились до 2%, а к концу года власти заговорили о рецессии. При этом промышленное производство в 2009 году, по расчетам правительства, должно было сократиться на 3%, а инфляция – достичь уровня 11%.
Наиболее авторитетные российские эксперты скептически относились к антикризисным усилиям власти и свои прогнозы строили, ориентируясь, главным образом, на ситуацию в мире. Показательным в этом смысле является прогноз вице-президента Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), председателя правления Института современного развития Игоря Юргенса. Он утверждал, что рост ВВП России в 2009 году может произойти лишь при соблюдении трех условий: «Первое – если Китай не упадет меньше [видимо, оговорка: больше – В.Г.] чем на 8% своего ВВП. Второе – заработает мировая финансовая система, и мы снова сможем получать кредиты под 7, 8, 10%, а не как сейчас, когда некоторые предприниматели перекредитовываются под 30%. И третье – вдруг цены на нефть будут держаться в районе 50-60 долларов весь год». Что касается диапазона возможных колебаний ВВП, то «в 2009 году у нас может быть сокращение ВВП на 10%, а может, по определенным обстоятельствам, которые не зависят от россиян, – рост на 3-4%», полагал в январе 2009 года Игорь Юргенс.
Правительство, видимо, осознав свою полную беспомощность в борьбе с кризисом, устами министра финансов Алексея Кудрина стало в январе пугать общественность прогнозами еще более мрачными, чем давали независимые эксперты. Алексей Кудрин заявил, что доходы федерального бюджета РФ в 2009 году будут на 40% ниже плана (6,5 трлн руб. против 10,9 трлн руб., заложенных в бюджете). Инфляция в 2009 году может составить 13%, отметил Кудрин, при этом в еврозоне и США она ожидается нулевой. Прогноз средней цены на нефть в 2009 году правительство понизило с $50 за баррель (прогноз декабря 2008 года) до $41. Соответственно, курс национальной валюты прогнозировался на уровне 37 рублей за доллар.
Могло быть хуже
Жизнь опровергла почти все предсказания. Кстати, единственный прогноз для России, который имеет шансы сбыться, это декабрьский правительственный прогноз по инфляции (11%), в котором больше всего сомневались независимые эксперты.
Цены на нефть, начав падать с июня 2008 года, в марте 2009 года стали расти вопреки прогнозам мрачных скептиков и в июне превысили отметку $70 за баррель. Этот рост был связан с еще одним несбывшимся прогнозом – о длительной и глубокой рецессии практически во всех странах мира. В третьем, четвертом кварталах 2008 года и первом квартале 2009 года такая рецессия действительно имела место, но в начале второго квартала спад ВВП у большинства стран начал ощутимо замедляться, а в ряде ключевых стран (во Франции, Германии, Японии) по итогам второго квартала наметился даже слабый рост. В третьем квартале положительная тенденция укрепилась, спрос на нефть продолжал расти, и в октябре цены на нее преодолели порог в $75. По мнению экспертов МВФ, на экономику еврозоны положительно повлияли меры государственного стимулирования – в частности, снижение налогов и поддержка спроса на автомобили (особенно во Франции и Германии).
В России аналогичные меры заметного эффекта не дали (так, спад промышленного производства за первые восемь месяцев года достиг 12,5%, доходы населения продолжают падать), и экономика развивалась в соответствии с изменениями мировой конъюнктуры. ВВП России, как и большинства стран, сильно зависящих от экспорта сырья, колебался очень сильно. Так, вслед за ростом в 6% по итогам 2008 года в первом квартале 2009 года, когда нефтяные цены достигли рекордно низкого уровня, ВВП рухнул на 9,8%, а во втором – на 10,9% по сравнению с соответствующими периодами 2008 года. В то же время во втором квартале по сравнению с первым ВВП вырос на 7,4%. В третьем квартале этот относительный рост продолжился, правда, вдвое меньшими темпами – поскольку нефтяные цены росли заметно медленнее, чем во втором квартале.
Неожиданный рост нефтяных цен спутал все прогнозы относительно динамики российских показателей. И дефицит бюджета по итогам года, скорее всего, будет меньше пессимистических 44%, и курс, не достигнув запланированных 37 рублей за доллар, уже в начале октябре стал колебаться в диапазоне 30-31 рубля. Даже инфляция, отреагировав на сжатие денежной массы и падение спроса, резко сбросила темп: в августе снизилась до нулевой отметки, оставалась нулевой и в сентябре, вселив надежду на то, что ее годовое значение окажется ниже прогноза правительства в 13%.
В то же время крайне негативным глава Комитета Совета Федерации по финансовым рынкам и денежному обращению Дмитрий Ананьев считает большое количество дефолтов у корпоративных эмитентов, которые не смогли рассчитаться по своим облигационным займам: «С начала года это более 250 эмитентов. Это увеличивает страновой риск России, нежелание инвесторов вкладываться в нашу экономику». Возможно, это стало одной из причин другого несбывшегося прогноза – по оттоку капиталов из России. По данным Центробанка на начало октября, отток уже превысил с начала года $62 млрд, хотя по прогнозу за весь 2009 год он должен был составить не более $40 млрд.
Банковская система дает противоречивые сигналы. С одной стороны, ставки по кредитам понемногу снижаются и уже достигают 15% (этому способствует снизившаяся инфляция и политика Центробанка), алармистский прогноз «второй волны» банковского кризиса пока, похоже, не сбывается. С другой стороны, как утверждает директор по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики Сергей Алексашенко, риски невозврата долгов остаются высокими, потому что улучшения платежной дисциплины заемщиков не происходит. Более того, продолжается рост необслуживаемых кредитов. По оценке рейтингового агентства Moody's, доля «проблемных» кредитов в российской банковской системе в середине года составляла 11%, а к концу года может достичь критического уровня в 20%.
Что касается перспектив, то серьезные эксперты пока не решаются делать конкретные прогнозы даже на конец года. Правительство придерживается прежней тактики – меняет свои прогнозы в соответствии с изменениями мировой конъюнктуры. МВФ прогнозирует падение ВВП нашей страны на 7,5% по итогам 2009 года и рост в 2010 году на 1,5%.
Что касается модели развития кризиса в России, то по прошествии года наибольшую популярность завоевал, похоже, вариант, описываемый буквой L. Эксперты, правда, все чаще говорят о варианте W, предполагающем чередование быстрых спадов и подъемов экономики. Впрочем, скептики утверждают, что колебания скоро закончатся и продолжительной стагнации нам не избежать.
