Кризис в России
Мы начинаем серию статей, посвященных анализу кризиса в России – при чины, настоящее положение дел, прогнозы. Материалы подготовлены для журнала «Территория бизнеса» специалистами Европейского университета.
Дмитрий ТРАВИН
Для того чтобы понять суть сегодняшнего российского экономического кризиса, следует в первую очередь осознать, каковы были причины нашего недавнего своеобразного «процветания».
НЕФТЕДОЛЛАР И БЮДЖЕТ
С одной стороны, ни для кого не секрет, что в основе бума 1999–2008 гг. лежали высокие мировые цены на нефть. Но с другой стороны, многие в России полагают, будто бы на дорогой нефти наживались одни лишь олигархи (ну, может быть, вместе с некоторыми высокопоставленными работниками нефтяной промышленности), тогда как рядовые граждане страны с этого ничего не имели.
Если стоять на подобных позициях, то кризис необъясним. Ведь мы не стали хуже работать, мы не ввязались ни в какую серьезную войну, мы не проводили никаких реформ (как в 1988–1992 гг.), мы не испытали внешнего шока из-за одномоментного падения рубля (как в 1998 г.) и мы даже не успели в массовом порядке стать акционерами и пострадать по сей причине от биржевого краха. Мы живем точно так же, как жили все последние годы, и вдруг узнаем, что весь наш образ жизни теперь под угрозой.
Такие вещи могут происходить только в том случае, когда весь этот образ жизни основывается на некой не зависящей от нас причине. В нашем сегодняшнем случае обусловившим процветание фактором развития являются высокие цены на нефть.
Каждый год в Россию поступал большой объем нефтедолларов. Придя к нам в виде выручки за проданную нефть, деньги начинали быстро растекаться по стране. Некий российский гражданин в определенный момент вдруг обнаруживал, что его доходы возросли, но при этом не видел никакой связи с благоприятной конъюнктурой мирового рынка энергоносителей. Однако на самом деле человек просто получал долю в нашем большом нефтяном пироге.
Самый простой и понятный механизм образования этой доли – изъятие денег в бюджеты всех уровней и в Пенсионный фонд РФ. Высокие доходы нефтяного сектора экономики определяли и высокую долю государства в потреблении. Более того, наша налоговая система оказалась построена таким образом, что на «нефтянку» при благоприятной конъюнктуре ложится еще и дополнительная нагрузка – акциз на бензин, налог на добычу полезных ископаемых, экспортная таможенная пошлина. Все это исправно собиралось фискальной системой, а затем начальство рапортовало об очередном повышении пенсий и зарплат бюджетников, о формировании «материнского капитала» для решения демографической проблемы, о выделении средств в рамках прочих национальных проектов, об огромных инвестициях на реконструкцию железных дорог, развитие высоких технологий, строительство олимпийских объектов в Сочи и т. д.
КУСКИ ПИРОГА
Впрочем, нефтедоллары растекались по стране не только через бюджет, но и напрямую. После того, как топливные олигархи получили свою выручку, они раздали многочисленные взятки высокопоставленным чиновникам и политикам, без помощи которых никогда олигархами не стали бы. Затем сильные мира сего расплатились со всеми, кто их обслуживал.
Во-первых, высокую зарплату выплатили работникам нефтяной и нефтеперерабатывающей отрасли, газовикам, труженикам автозаправок. Во-вторых, свою долю получили герои трубопроводного фронта и прочие транспортники, перевозящие нефть, бензин, мазут, авиационное топливо. В-третьих, в обязательном порядке обладатели валютной выручки рассчитались с поставщиками оборудования для всей «властной нефтяной вертикали». В-четвертых, хозяева топливно-энергетического комплекса приобрели у строителей дома, квартиры и офисы на огромном пространстве от Москвы до Ханты-Мансийска.
После этого нефтяники, газовики, транспортники, строители и машиностроители стали на полученные деньги обзаводиться предметами массового потребления – едой, одеждой, автомобилями, мебелью, бытовой техникой, компьютерами, мобильными телефонами, CD и DVD, билетами в кино и на транспорт, лекарствами, презервативами, романами Дарьи Донцовой, брошюрами «Как стать богатым за 24 часа» и путевками на отдых. То же самое, кстати, стали делать все бюджетники (врачи, учителя, профессора, библиотекари, чиновники, военнослужащие), а также работники госкорпораций и тех частных компаний, которые осуществляют поставки по государственным заказам, оплачиваемым из бюджета. Даже пенсионеры, несмотря на свою не слишком обеспеченную старость, регулярно приобретают известную часть из перечисленных выше товаров широкого спроса.
Таким образом, нефтедоллары создали спрос. Труженики всех этих отраслей, получив свою долю общественного пирога, тоже включились в гонку массового потребления.
По мере роста доходов широких слоев населения в разряд массового спроса стали переходить кафе, рестораны, суши-бары, бистро и т. д. Соответственно, доходами обзавелись повара, официанты, бармены, швейцары. Добавим ко всему вышесказанному, что расширяющийся бизнес создает рабочие места в сфере охраны, нанимает уборщиков, сантехников, электриков, столяров, отстегивает кое-что гаишникам, таможенникам, пожарным, сотрудникам санитарно-эпидемиологических служб.
Можно ли сказать, что кто-то из 140 млн россиян оказался вне этой системы? Вряд ли. Не исключено, что такими людьми могли бы оказаться живущие совсем изолированно оленеводы Чукотки, но губернатор Роман Абрамович позаботился о том, чтобы и им перепала доля общественного богатства.
СПЕКУЛЯТИВНЫЕ ПУЗЫРИ
Таким образом, получается, что сложная, высокоразвитая экономика XXI века обеспечивает столь длинные цепочки взаимосвязей, при которых в одной системе потребления оказываются миллионеры и милиционеры, строители и водители, артисты и артиллеристы, аристократы и дегенераты. Если в эту систему благодаря высоким ценам на нефть вдруг запускается дополнительная денежная масса, она в той или иной степени начинает растекаться по разным уголкам.
В некотором смысле это хорошо. Если бы высокие цены на нефть определялись лишь расширением производственного спроса, т. е. быстрым развитием мировой экономики, мы, пожалуй, не знали бы никакого кризиса, либо, скорее, возможный кризис не оказался бы столь разрушительным. Россия неплохо зарабатывала бы на своем богатстве без серьезных негативных последствий.
Однако современная кредитно-денежная система плодит такой объем денег, значительная часть которого не может быть эффективно использована в реальном секторе экономики. Одним из следствий этого являются гигантские биржевые спекуляции. Причем чем больше денег создается банками, тем (при прочих равных условиях) больше вздуваются спекулятивные пузыри.
Спекулировать можно валютой, ценными бумагами либо товарами. Применительно к текущим российским проблемам следует иметь в виду, что благоприятная нефтяная конъюнктура 2000-х годов стала следствием не только роста ВВП крупнейших стран планеты, потребляющих топливо, но также результатом вздувания гигантского спекулятивного пузыря. Иными словами, Россия, с одной стороны, заработала на расширившемся потреблении энергоносителей, а с другой – невольно оказалась вовлечена в биржевую игру.
И вот мы проигрались. Оказались без вины виноватыми. Оказались неудачливыми игроками, даже не подозревая о том, что несколько лет делали ставку на рост биржевых котировок сырьевых товаров. Могло ли этого не произойти? Увы, практически все в этой истории оказалось определено объективными обстоятельствами. Продавая нефть и получая нефтедоллары, мы тем самым как бы садились «на иглу». В известной степени наша перегретая экономика остужалась созданием Стабилизационного фонда, который при благоприятной конъюнктуре оттягивал на себя часть «халявных денег», а теперь, наоборот, восполняет нехватку бюджетных средств. Однако полностью оказаться вне спекулятивного пузыря мы никак не могли.
Соответственно, в нынешней ситуации снижающиеся цены на энергоносители ударят по всем, кто так или иначе в прошлом от дорогой нефти выигрывал. То есть они ударят по каждому.
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ
Точно так же, как при недавней благоприятной конъюнктуре рынка созданный нефтедолларами спрос передавался по цепочке от одной отрасли экономики к другой и от одного производственного сектора к другому, теперь этот спрос начинает сокращаться. Нефтяники перестают покупать недвижимость. Строители, лишившиеся спроса со стороны нефтяников, не могут питаться так же хорошо, как раньше. Падение спроса в пищевой промышленности и в сфере общественного питания оставляет без зарплаты еще одну большую группу работников и т. д.
Правда, следует отметить, что распространение кризиса по стране окажется неравномерным. При уменьшении своих доходов люди в разной степени готовы отказываться от потребления разных видов товаров. Они перераспределяют свои семейные ресурсы в пользу наиболее нужных им продуктов, сравнительно легко сокращая спрос на то, что не является предметом первой необходимости. В частности, спрос на еду обычно сокращается в кризисных условиях в меньшей степени, чем спрос на туристические поездки.
Однако данную проблему не следует упрощать. Скажем, в секторе общественного питания может упасть спрос на посещение дорогих ресторанов (и, следовательно, на еду), тогда как покупатели недвижимости могут из последних сил продолжать выплачивать ипотечные кредиты, чтобы не лишиться с таким трудом обретенной крыши над головой.
Предприятия также в разной степени будут сокращать спрос на различные виды ресурсов. В первую очередь, по всей видимости, пострадают инвестиционные программы, поскольку они представляют собой вложение в не слишком определенное будущее.
В меньшей степени сократится спрос на сырье и материалы в физическом выражении. Однако в стоимостном выражении здесь также будет иметь место ярко выраженный кризис, поскольку именно сырьевые товары страдают из-за того, что сдувается огромный спекулятивный пузырь.
Существенное сокращение будет происходить в сфере занятости. За годы благоприятной экономической конъюнктуры многие предприятия обросли большим числом сотрудников, подвизающихся в сфере рекламы, пиара, рекрутинга, организации корпоративного отдыха и т. д. Их в условиях кризиса можно уволить без серьезных негативных последствий для основной производственной деятельности.
У некоторых экспертов существует мнение, что в российских условиях работодатели скорее будут уменьшать размер зарплаты, но удерживать штат, нежели сокращать ненужный им персонал. Этот вывод основывается на практике 90-х гг. В известной степени он обоснован. Тем более что нынешний кризис все же носит по всей видимости не столько длительный структурный характер (как в 90-х), сколько среднесрочный конъюнктурный.
Однако не следует забывать и то, что за пореформенные годы резко уменьшилось число тех старых предприятий, где сохранялась советская патерналистская традиция заботы о коллективе в целом, и возросло количество новых фирм, на которых господствуют «волчьи законы капитализма». Кроме того, в условиях массовой приватизации директорат был заинтересован удерживать на рабочих местах владельцев акций до тех пор, пока они не продали ценные бумаги самим представителям директората или их партнерам-аутсайдерам. Сегодня же подобная проблема в российской экономике уже не стоит.
В следующем номере поговорим о прогнозах – разных сценариях развития российской экономики.
