Авторская колонка Дмитрия Циликина
Культура total
Довелось мне тут поступить (к счастью, временно) на службу в одну организацию. Организация эта большая, государственная, образовавшаяся давным-давно, и уклад ее жизни, который значительно позже стали называть корпоративной культурой, за десятилетия приобрел чугунную твердость и свинцовый блеск. И отдел кадров, соответственно, не вчера завелся. Это очень заметно: монитор компьютера смотрится совершенно инородным телом в окружении надежных стопудовых канцелярских столов, таких же шкафов с «делами», многочисленных заботливо обихоженных комнатных цветов и тумбочки с аксессуарами для смачного неторопливого чаепития, разворачивающегося в священное время обеденного перерыва с часу до двух.
И дает мне, значит, почтенных лет тетенька листок. Где наверху значится «Анкета». Ну, ФИО, само собой, – заполняю. Дата, место – тоже, как положено. Следующая графа… поверьте, чистая правда, выдумать такое невозможно. «Социальное происхождение». Совершенно обалдев, тем не менее дерзаю подпустить в интонацию легкого ехидства: «А тут что писать? Из дворян? Из купцов?» «Как есть, так и пишите», – строго отвечает тетенька, окинув меня фирменным проницательно-подозрительным взглядом опытного кадровика.
Тут все-таки не выдерживаю: «Знаете что, советская власть кончилась в 91-м, а сейчас какой?» Кадровичка этому аргументу немало удивилась и долго потом еще ворчала себе под нос: «Приходят тут какие-то и заводят свои порядки…»
Она права, конечно. Советская власть и не думала кончаться – во всяком случае, в Организации, где пыль в глубине мощных батарей отопления помнит еще товарища Сталина. И то, что в находящейся за стеной бухгалтерии у меня берут номер моего счета для перечисления на него жалованья, никак этому не противоречит. Если в каком-нибудь 68-м или 72-м напечатали графу в анкете и с тех пор никто ее не отменил – она действует, параллельно с пластиковыми картами, банкоматами, транзакциями и прочими реалиями текущего дня.
В Организации имеется еще отдел, кажется, охраны труда, где я расписался, что ознакомлен с Инструкциями по технике безопасности, а также с Правилами внутреннего распорядка.
Оные-то Правила сейчас и вспомнил. Знакомясь с основополагающими трудами Эдгара Шейна, работами Г. Джонсона, Чарльза Хенди, вникая в «Типологию организационных культур Дила–Кеннеди», «Модель Кэмпбелла–Еунг» и прочие плоды измышлений авгуров модной теории менеджмента, упираешься в простую мыслишку: ведь, в сущности, вся эта корпоративная культура сводится (вернее, должна быть сведена) к правилам внутреннего распорядка. (Или – для тех, кому «девелопер» ближе «застройщика», – к rules).
Правила, конечно же, необходимы. Чтобы работа начиналась вовремя. И посторонние не попадали туда, где им быть нельзя. И огнетушители работали, а также чтобы никто не включал самовольно системы пожаротушения и не травил живых людей фреоном. И чтобы документо– и файлооборот тек неукоснительно. И каждый на славу исполнял свои обязанности, а прежде – твердо их знал. И так далее.
Но сверх того никто ни от кого ничего требовать не должен сметь! Ни «социального происхождения», ни «любви к нашей марке», а также одушевления «командным духом». Как-то приятель показал свое home video: два десятка мужчин путешествуют на яхте, сами ее ведут, ставят-убирают паруса, драят палубу и все такое. Оказалось, это главы региональных представительств одного крупного мирового производителя кое-чего: так они в специально устроенном отпуске сплачиваются и проникаются общностью целей. А если у меня морская болезнь? Я буду белой вороной и корпоративно-бескультурным? А если мне сама по себе работа нравится, но вот поднимать флаг компании и петь гимн (как практиковалось недавно в одной петербургской организации, тоже, между прочим, государственной) – с души воротит, еще в пионерлагере напелся? Наконец, если б не встречался кое с кем из сослуживцев в одном офисе, сама мысль о возможности знакомства с ними показалась бы мне странной и даже дикой – и что теперь, я обязан чокаться с ними на корпоративном праздновании Восьмого марта?
Воспитанный интеллигентный человек ведет себя, как его научили другие воспитанные интеллигентные люди и как он привык, не может иначе. Такой человек, став начальником, не позволит себе хамить подчиненным, а будучи подчиненным сам, не станет лебезить и подхалимничать. Культура – как музыкальный слух: не может же музыкант, им обладающий, в оркестре слышать фальшь, а придя домой – нет. Это ведь не форточка: хочешь – откроешь, хочешь – закроешь. Культура человека формирует, пронизывает, входит в химический состав его естества. И определяет его поведение в служебной жизни так же, как и в частной.
…Если «корпоративная культура» предпишет советскому кадровику улыбаться – он, адепт дисциплины, губы со скрежетом, а растянет. Но сталь в глазу все равно останется.
