Cлово «маркетинг» ничем не заменишь…
Алла ДАНИНА
Наталья Молчанова, создатель и президент переводческой компании «Эго Транслейтинг», начала свой бизнес в эпоху лихих 90-х. Тогда общество было не очень готово к интеграции в западную экономику, хотя вектор уже был ясен. Мы беседуем о трудностях перевода – языковых, экономических, ментальных.
– Наталья, начнем с дня сегодняшнего. Вы чувствуете дыхание нового кризиса и что в связи с этим собираетесь делать? Один кризис вы когда-то уже переживали…
– Да, но пока мы не ощущаем последствий нового экономического кризиса. Конечно, он на нас повлияет чуть позже, поскольку мы обслуживающее звено и любой кризис нашего партнера коснется в конце концов и нас. Если страдает инвестиционный проект, то и часть, связанная с лингвистическим сопровождением, пострадает. Пока мы не сориентировались, куда нам в этой ситуации двигаться. В период кризиса 98-го года мы быстро перешли в нашей работе от импортного блока к экспортному, стали развивать эту составляющую и не ошиблись. Сейчас кризис грянул и здесь, и на Западе. Думаю, главное не паниковать. Не кричать, что у нас самые низкие цены, не стараться их поднять, чтобы скомпенсировать что-то. Лучше работать в том же режиме и анализировать поведение партнеров.
– А контакты с Западом остаются на прежнем уровне? Или после грузинского конфликта и грянувшего кризиса рынок изменился?
– Пока сложно делать выводы, но на плато иностранного капитала или технологий никаких перемен не наблюдаю. Если они и были, то временные.
– Вы начинали бизнес в 90-е годы. Никакого опыта в переводе технической, юридической, деловой и прочей документации не было. Трудно было начинать?
– В 90-е годы сложилась совершенно уникальная ситуация. Тогда опыта в профессиональном отраслевом переводе не было практически ни у кого. В стране вообще не существовало многих понятий, знания особой терминологии. Полная безграмотность на нашем рынке приводила к тому, что, даже когда мы переводили не очень верно, нам, партнерам и конкурентам это сходило с рук. Помню, был замечательный случай, когда одному из уважаемых банков мы нечаянно перевели слово «клиринг» как «чистка» и долго пытались объяснить клиенту, что где-то эти понятия схожи… Если говорить о внедрении иностранных терминов в нашу среду, то недавно комиссия Госдумы начала этот процесс регулирования. Конечно, огромное количество иностранных слов, терминов уже вошли в жизнь – эмпирически, хаотически. Ну чем можно заменить слово «маркетинг»? Долго объяснять, что это изучение рынка, продвижение и так далее. Мы – так называемые юзеры, и переводчики где-то были участниками и создателями этого процесса интеграции. Филологический мир должен, на мой взгляд, относиться к процессу заимствований в языке более лояльно. Весь русский язык состоит из заимствований, и, честное слово, лучше бы они боролись со словом «отстой», чем со словом «маркетинг».
Конечно, встречаются казусы. Например, когда человека спрашивают о времени встречи, а он отвечает: «Я сейчас загляну в скейджуал». Это обычная бравада, наследие прошлого, когда знание языка говорило о некотором превосходстве. Есть слова и понятия, которые удобно использовать, а есть вот такие казусы. Конечно, лингвистические институты должны наблюдать и регулировать эти процессы. Сейчас питерская интеллигенция активно пытается бороться за дворянский русский язык, забывая, что говорили дворяне очень часто на смеси русского, французского и немецкого. Я за заимствование определенных слов, которые обогащают наш язык, и против тупого копирования, которое язык засоряет.
– Всегда ли термины, которые мы используем, имеют то же содержание, что в тексте оригинала?
– Иногда лучше перевести значение, а не сам термин. Очень важная вещь в нашем бизнесе – составление терминологических глоссариев и наработка сквозной терминологии, когда мы принимаем решение, как именно переводить те или иные термины. Российский заказчик привыкает к этой терминологии, и, переводя уже с русского, мы знаем, как использовать то или иное слово. Это серьезная работа. Мы вводим сейчас такой термин, как лингвистический консалтинг (первичный этап переговоров, чтобы понять, что мы будем переводить и для каких целей, определиться в терминах). А уж потом – сопровождение и поддержка.
– А какой язык наиболее востребован сейчас? По-прежнему английский или есть какие-то новые тенденции?
– Да, сейчас это английский язык. Если говорить о феномене английского – он пока доминирует на рынке. Но я думаю, что с появлением Евросоюза и изменением в геополитике лингвистическая картина будет поступательно меняться. Вполне возможно, что следующей доминантой будет китайский. Время покажет.
– В чем было ваше ноу-хау (вот еще одно заимствование!), когда создавалась компания?
– В маркетинговом подходе. Что хочет клиент – с этой точки зрения подбирался весь комплекс услуг, все профессионалы, все наши приемы. Мы вводили все элементы, которые сейчас уже стали стандартными для бизнеса. Максимальный сервис, капитализация бренда, пиар и лоббирование. Просто создавали бренд. Чтобы люди не думали, где найти переводчика, а сразу шли к нам. И еще один важный момент – сильная команда. Я вообще ничего не делаю, занимаюсь только стратегией, а оперативным управлением занимается команда.
Конечно, мы использовали какие-то стандарты, но я потом уже читала и узнавала, как это все называется. А тогда все, что у меня было, – экономическое образование. Мне, кстати, легче было переплыть канал Грибоедова, чем получить диплом!
– А бывает ли так, что западные модели оказываются неприменимы к российскому бизнесу?
– Думаю, это случается тогда, когда внедряющий не применяет собственный интеллект. Ведь все можно адаптировать. Не важно, сколько процентов ты возьмешь из западной технологии – 5 или 95. Я же фанатка маркетинга и вырастила немало маркетологов. И считаю, что, кроме Котлера, ничего читать в общем и не надо. Единственное, что изменилось в его же представлениях о маркетинге – то, что в первой книге он апеллировал к рацио, а потом понял, что мы все делаем на основании эмоционального восприятия.
– Сейчас, конечно, со знанием языков у нас стало лучше, появились профессиональные пользователи. Но ошибки у вас, наверное, все равно случаются. За что вашего переводчика будут бить, ругать, штрафовать?
– Болезненный вопрос. Да ни за что. Мы, конечно, будем брать ответственность на себя и исправлять. Переводчик в идеале должен владеть двумя дисциплинами: одна – та, в области которой он работает, другая – язык. Мы всегда ратовали за это. Сейчас почти повсеместно наблюдается тенденция получения второго образования. Это касается и лингвистов. Если он не знает электротехнику, он не переведет соответствующую документацию. Мы выискиваем, тестируем переводчиков. Помню, однажды одна переводчица мне говорила: «Опять нефть, опять газ… А я ведь Гете переводила…» А у нас, конечно, не художественный перевод.
– Не возникает ли ощущения нового железного занавеса?
– Пуганая ворона куста пугается. Однако не стоит бояться повторения старого. Это совершенно бесполезно.
