Ректорам нравится запах нафталина
Алла БОРИСОВА
Совсем недавно министр образования и науки Андрей Фурсенко обратился к Дмитрию Медведеву с сенсационным предложением: из тысячи вузов России оставить около двухсот – 50 университетов и 150 институтов. Остальные ждет участь перепрофилирования в училища или просто закрытие. Президент согласился.
Когда-то борьба с миром криминала в Италии привела к открытию огромного количества университетов. Многие удивлялись, однако премьер-министр считал так: «Лучше пусть сидят на школьной скамье, чем на скамье подсудимых». Но это был лишь этап, и он прошел.
Расплодившиеся в 90-е годы вузы в наш инновационный век в большинстве своем действительно не дотягивают до современных требований к высшему образованию. И значит, грядет великая борьба за место под солнцем. Вопрос в том, как эта чистка будет проходить, ведь процесс лицензирования вуза до сих пор носил чисто заявительный характер, а отказ в лицензии при наличии площадей, оборудования и преподавателей легко опротестовывался в суде. Сокращение количества вузов станет очередной вехой в вяло текущем последние несколько лет процессе реформирования системы высшего образования. Начавшаяся в начале нового тысячелетия реформа до сих пор буксует на стадии эксперимента над абитуриентами, студентами и преподавателями. А вот результаты несоответствия образования потребностям общества уже сильно беспокоят аналитиков.
А КТО НАУЧИТ?
В начале славных дел (в конце 90-х) тогдашний министр образования высказался на парламентских слушаниях вполне определенно. Он сказал (цитирую): «Давайте не будем цепляться за прошлое, даже если оно очень приятно пахнет нафталином». А ректоры крупнейших вузов продолжали цепляться. И до сих пор это делают, не желая отдавать власть над умами и кошельками подавляющего большинства граждан. Ведь если раньше, как сказал на недавней пресс-конференции ректор МГУ Виктор Садовничий, почти каждый школьник хотел поступать в вуз, то теперь «каждый школьник хочет поступить». Вопрос – куда поступить и, главное, зачем? Что за образование получит абитуриент за немалые деньги?
Несоответствие затрат бюджета на высшее образование реальности привело к тому, что зарплата преподавателей вузов гораздо меньше средней по промышленности, не говоря уж о бизнесе и чиновничестве.
«Зарплата профессора раз в пять меньше специалиста Комитета по науке и вышей школе, – рассказывает экс-председетель этого комитета, а с недавнего времени ректор Академии сервиса и экономики Александр Викторов. – Нормальным такое положение вещей не назовешь».
Проректор Морского технического университета Сергей Константинов говорит: «Молодежь не идет в эту сферу, в результате средний возраст преподавателя приближается к 60 годам». Ну а в сфере экономических дисциплин текучка кадров больше, чем где-либо: бывшие доценты и профессора с огромной скоростью бегут в сферу активного бизнеса, что, может быть, и неплохо для бизнеса, но плохо для высшей школы.
Результат всего вышеперечисленного – теневая экономика. О миллиардах долларов, которые крутятся в этой сфере, ректоры и проректоры, как правило, говорить не любят. На одном из круглых столов выяснилось, что ни представители комитета, ни ректоры, собравшиеся для серьезного разговора, ничего по этому поводу сказать не могут, так как «сами взяток не берут». И ни одного человека с жалобой на поборы не видели… И в судах об этом никто ничего не слышал, а потому, исходя из презумпции невиновности, журналисты должны о взятках молчать. Так наставительно указали представители вузов журналистам.
Ректор МГУ Виктор Садовничий долгие годы внушал всем, что в реформах наши вузы не нуждаются. Его главный постулат – заклинание о «нашей уникальной системе образования». Может быть, она и уникальна, но, во-первых, построена на коррупции, а во-вторых, имела мало общего с мировыми стандартами, что воздвигало между Россией и странами Запада очередную стену.
БОЛОНСКИЙ ПРОЦЕСС – В ПРОЦЕССЕ
Сегодня уже все понимают, что система двухуровневого образования – это попытка унифицировать систему, войти в единое образовательное пространство Европы.
Как свидетельствует кандидат экономических наук Валерий Сланов (Академия управления и экономики), российский диплом специалиста до сих пор вводит в смущение европейских работодателей и представителей академической среды. Например, в Швеции наш диплом приравнивают к магистерскому, а в других Скандинавских странах – к диплому бакалавра. Иногда у европейских партнеров даже возникает сомнение, что российский диплом действительно является дипломом о высшем образовании.
Введение понятной для Запада системы, конечно, будет способствовать повышению конкурентоспособности и привлекательности нашего профессионала на мировом рынке. А студенты приобретают полную своду выбора и вполне могут учиться на Западе, если у них есть такая финансовая возможность.
Хотя, нужно отметить, участие в Болонском процессе для России осложняется многими традиционными особенностями, которые многое пока оставляют за скобками. За скобками – западная система кредитов, когда студент набирает столько курсов, сколько хочет в любой период времени. И тогда нет понятия семестра, учиться можно сколь угодно долго, нет сессий, отчислений и т. д. Но при отсутствии договоренности с армией все это пока у нас невозможно.
Как утверждает профессор американского университета Seton Hall Максим Матусевич, бакалавриат в США – это практически программа старших классов российской школы, и тогда магистратура оправданна – там знания углубляют и специализируют. Чем это отличается от программы специалиста в России? Разница чисто условная.
Кроме того, наши работодатели точно так же не знают сейчас, что делать с бакалаврами, как западные рекрутеры – с российскими «специалистами». Идеологи реформ считают: «бакалавриат – аналог незаконченного высшего образования. Но, конечно, если ты хочешь стать главным инженером или министром, бакалавриата явно недостаточно… Впрочем, остановившихся на этом этапе не так и много – почти все поступают в магистратуру».
ЕГЭ ПОДКРАЛСЯ НЕЗАМЕТНО
Экзамены-тесты были задуманы для того, чтобы справиться с коррупцией и открыть вузы для талантливых провинциалов. Петербург оказался в зоне эксперимента. И вот результат: в этом году экзамены-тесты сдавались по пяти предметам, но нигде в вузах результаты не учитывались, если предмет был для вуза профильным. «Дело в том, что вузы не заставить учитывать результаты любого ЕГЭ, – рассказывают в Региональном центре оценки качества образования. – Ведь они подчиняются разным министерствам».
То есть, к примеру, на любом «инязе» результаты ЕГЭ по-английскому засчитываться не будут, потому что знания по этому предмету вуз хочет проверить своими силами. В чем тогда смысл запуска этой бюрократически сложной, неповоротливой машины с новыми понятиями – «секьюр-пак» (запечатанный пакет с вариантами), ППЭ (пункт сдачи экзаменов)… и с новыми сложными процедурами: директора получают «паки» в 6 часов утра, в аудитории сидят дети разных классов под руководством незнакомых учителей… И решают выпускники тесты с иногда просто пугающими заданиями. Например, так выглядят указания к тесту на творческие способности: эссе не должно быть меньше 150 и больше 300 слов, в нем нужно выразить личное отношение, но оно должно соответствовать формальным требованиям. Три аргумента с доказательствами… Ну и так далее (из теста по русскому языку).
«Чисто американская система, – комментирует профессор Максим Матусевич. – Американские преподаватели воют от нее, потому что вместо учебы они занимаются дрессурой, а их зарплата напрямую зависит от результатов тестов».
Да, в этом году абитуриенты Петербурга сдали экзамены-тесты в среднем на четверки – спасибо армии репетиторов, натаскивающих на ЕГЭ, и… просачивающейся информации («Сдайте по тысяче и вы получите ответы на все вопросы», – сказали родителям в одной питерской школе. И, что интересно, получили, несмотря на «секьюр-паки»).
По мнению Александра Викторова, тем не менее иногородние студенты действительно потянулись в Петербург, который занял традиционно московскую «поляну» в приеме иногородних. В 2002 году число иногородних абитуриентов составило 23% от всего количества поступивших, а в 2008-м – 50%. Но связано ли это с ЕГЭ или с тем, что в Петербурге сегодня жить в разы дешевле, чем в Москве, – пока неизвестно.
ПЕРЕКОСЫ РЫНКА
Аналитики считают, что общество, работодатели и учебные заведения до сих пор не договорились. Государство во многих европейских странах отслеживает сохранение баланса трудовых ресурсов. В США не только министерство труда, но и профессиональные ассоциации каждые три месяца публикуют аналитические отчеты, иными словами, «вести с полей» – сколько выпущено специалистов, сколько требуется.
У нас же дисбаланс очевиден, но пока никем серьезно не анализируется и не выправляется – в одном только Петербурге с 2000 года количество студентов вузов удвоилось. В то же время представители бизнеса, промышленности и посредники – кадровые агентства жалуются на нехватку специалистов. Требуются: бухгалтеры, строители, инженеры, менеджеры по продажам. А в это время куда рвутся абитуриенты? Ясно куда: в артисты и юристы.
Самый большой конкурс сохраняется в Театральном институте, на факультетах иностранных языков, журналистики, юридических факультетах.
«Все диктует мода, а не общество и государство. Мы по-прежнему решаем вопросы, возникшие в период массовых увольнений 90-х годов, когда самыми модными и популярными профессиями стали юристы, специалисты по PR, экономисты, спешно выпускаемые вузами в огромных количествах, – считает Александр Викторов. "– Многие из этих специальностей должны быть отнесены к сфере второго образования (как MBA), но готовить таких специалистов было проще, чем инженеров. Кроме того, получать второе образование дорого, а предприятие платить за сотрудника не готово. Отсюда – явный спад интереса к MBA».
Перепроизводство экономистов не решает проблему, так как эти специалисты потребностям бизнеса и промышленности не удовлетворяют. Нужны практики, желательно в определенной отрасли, имеющие к тому же западный опыт, полученный до устройства на работу.
Проблема первого найма по-прежнему крайне остра. В недоумении все: рекрутинговые агентства заявляют, что их клиенты не желают давать работу студентам или выпускникам. Действительно, никаких льгот для компаний, приглашающих выпускников и начинающих, не предусмотрено. А соискатели выдвигают часто нереальные требования по зарплате, – жалуются рекрутеры. Хорошо это или плохо, сказать трудно (во всяком случае IT-специалисты совершили целую революцию на своем рынке собственными силами). Кроме того, требуя немалую зарплату и социальный пакет, молодые специалисты мотивируют это ценами на жилье, одежду, прожиточным минимумом и так далее. Работодатель недоволен.
А вот идея обучить специалиста «под себя», вложив в это определенные средства, пока еще овладела немногими. И бизнесу, и обществу только предстоит решить эту задачу.
Государство строго регулирует стандарты в образовании, но до сих пор не влияет на структуру высшей школы, которая не отвечает потребностям рынка.
Жить в эпоху перемен, конечно, радости мало. И реформы у нас всегда чреваты перегибами. Но, согласитесь, как говорил Жванецкий, «трудно менять, ничего не меняя». Даже если ректорам очень нравится запах нафталина.
