Рейдера могут посадить, а вот имущество не вернется
Алла ДАНИНА
Продолжая обсуждать вопросы финансового оздоровления общества (см. «Территория бизнеса» № 6 (21) `2008), нельзя не сказать о современном этапе борьбы с рейдерскими технологиями. Что такое рейдерство, сегодня знают все, а вот как противостоять недружественному и иногда незаконному отъему бизнеса – этому могут научить лишь немногие специалисты. Таким специалистом является президент Межрегиональной общественной организации «Корпоративное развитие и защита», автор книг «Акционер против акционерного общества», «На баррикадах корпоративных конфликтов» Александр Осиновский.
– Александр Дмитриевич, вы согласны с тем, что государство практически снимает с себя обязанности по защите собственников и им приходится бороться своими силами?
– Надо просто четко понимать, кто что может и должен. За государством остаются розыск преступников, пресечение преступлений и наказание, разрешение споров в судах. Ну и регулирование некоторых видов деятельности, например ведение реестра.
Но надо очень хорошо уяснить, что защита своего имущества – прерогатива в первую очередь самих владельцев имущества.
– То есть дело рук самих утопающих?
– Я бы сказал по-другому. Когда вы уходите из дома, вы же закрываете дверь на ключ, не так ли?
Существует межведомственная комиссия по экономической безопасности – это административный орган при правительстве города, который может рассмотреть обращение и вынести свое суждение по ненадлежащей работе других административных органов, обратиться с письмом к прокурору города, например… Но судебная власть независима, давить на нее невозможно. Да, к нам приходят потерпевшие от рейдерских атак. Комиссия (МВК) была создана в 2006 году, и сначала шли потоки накопившихся дел, а на втором этапе мы заметили, что обращения идут уже с двух сторон. Во-первых, корпоративный конфликт – это не всегда рейдерство (я имею в виду рейдерство как бизнес), и нередко неправы обе стороны. И во-вторых, нападающая сторона часто пытается представить незаконными действия своих противников, чтобы снять с себя обвинения в неправомочных действиях.
– Как вы считаете, есть ли сегодня реальные способы предотвращения рейдерства?
– Вопрос создания системы корпоративной безопасности на больших предприятиях был решен примерно к 2002 году. Но остаются средние и малые предприятия.
Итак, первое. Защита уставного капитала. То есть комплекс мер, которые ведут к тому, чтобы никто не смог нарушить контроль над уставным капиталом со стороны владельцев бизнеса. Тут важны и концентрация капитала, и способы учета акций. Реестр должен быть у регистратора, это главное. Когда реестр не находится в обществе, в случае конфликта может появиться второй, и трудно будет доказать, какой же из них верный.
Второе. Защита имущества начинается с того, что само имущество должно быть правильно зарегистрировано. Это прежде всего касается недвижимости, земельных участков и так далее.
Третье. Защита органов управления. Бардак в документации – та питательная среда, в которой развиваются бациллы рейдерства. Все советы директоров, собрания акционеров должны документально проводиться и оформляться, а документы – храниться надлежащим образом. Если они валяются бог знает где и никто не помнит, сколько их всего было… ничего хорошего не жди.
Четвертое. Защита лиц – причем это уже не защита от бандитов, а защита от уголовного преследования. И тут совет прост: не совершайте правонарушений.
– Легко сказать… А, скажем, оптимизация налоговых платежей?
– Когда возникает конфликт, может появиться дело, не имеющее отношение к конфликту, например, по уклонению от уплаты налогов, невыплаты зарплат вовремя и другие. Нельзя подставляться таким образом, соблюдайте букву закона.
И последнее: необходим мониторинг ситуации, или, как я это называю, охрана и оборона периметра. Надо отслеживать, что происходит вокруг, обращать внимание на неожиданное шевеление – вдруг зачастила СЭС, пожарные и так далее… Или вдруг приходит участковый и говорит: «У меня тут заявление человека, он говорит, что у него акции похитили. Дайте мне реестр акционеров, я разберусь…» Человека могло и не быть, а реестр участковый унесет. Вот такие ходы нельзя оставлять без внимания.
– Может быть, все дело в том, что пик рейдерства уже в прошлом?
– Это опасное заблуждение. Причины рейдерской активности не исчезли.
Как все начиналось? После кризиса 1998 года, когда уже существовали владельцы крупных пакетов акций, произошло перераспределение денежных средств. Те, кто занимался экспортом, стали богаче, те, кто занимался импортом, – беднее. И началось толкание плечами владельцев крупных пакетов акций. Вот тогда появилась фраза «Бизнес стоит столько, сколько нужно вложить в его отъем». Возникли технологии отъема, рейдерство оказалось доходным, прибыльным бизнесом. Рейдерский бизнес – просто способ быстро заработать деньги.
Многочисленные ошибки в оформлении прав привели к тому, что эти права было легко отнять и не нужно было их покупать. Все началось в Москве, а в 2005 году уже Петербург был на острие. Но в 2006 году, когда произошло несколько серьезных арестов, криминальная составляющая действительно стала уходить в сторону. Пик прошел разве только в столицах, а в регионах он еще впереди.
Количество всевозможных конфликтов в Петербурге, например, не сократилось – стало лишь меньше черных рейдерских технологий: подделок подписей, документов, реестра и так далее. И касается это утверждение в основном больших объектов для захвата. Тут ведь можно побороться и по-белому – получить убедительные судебные акты, используя ошибки противника. Но когда речь идет о небольшом бизнесе, то эти затраты соизмеримы цене покупки. А потому интерес рейдеров стал перетекать к малым и средним предприятиям, где использовались старые черные технологии как менее дорогостоящие. Допустим, печатается протокол собрания акционеров без собрания, прикладывается печать и… пошли на предприятие. Но вот те аресты, о которых я говорил, все-таки дали свои результаты, хотя кое-кто уже выпущен на свободу. Усилия правоохранительных органов дали плоды тогда, когда следователи стали анализировать действия рейдеров не как разрозненные, а как организованные. Хотя и борцы не без греха.
– Бытует мнение, что все отличие бандита от милиционера – в форме одежды…
– Ну, еще Довлатов писал, что охранники очень похожи на тех, кого охраняют. Двух оперов, которые занимались Фрунзенским плодоовощным комбинатом, задержали… Значит, были основания.
– Так что делать, если запахло жареным?
– Реестр должен храниться у регистратора. И с регистратором нужно так выстроить отношения, что при необходимости он будет вам звонить и спрашивать, все ли у вас в порядке, перепроверять поступающую к нему информацию. И, конечно, нужно учесть, что риски хозяйственной деятельности – это риски утраты капитала. Если вы накапливаете кредиты, то в конце концов можете просто получить исполнительный лист, и ваша фирма будет продана еще до банкротства.
– А вы имеете данные о состоянии на предприятиях? Чтобы как-то предотвращать захваты?
– Вот у рейдеров отличная база данных, столько информации! У государственных органов есть Единый государственный реестр, у налоговиков – своя база. Информация доступна. Но ждать от кого-то, в том числе и от нашей комиссии, помощи – все равно что быть уверенным: «Моя милиция меня бережет». К нам часто приходят опытные хозяйственники за защитой своей собственности, не понимая, что идти надо в суд. Но нужно помнить, что даже уголовное наказание виновных не повлечет за собой восстановление потерпевшего в праве собственности.
– Не оставляет мысль, что рейдерство – признак нецивилизованного развития общества. Мы действительно уникальны в этом?
– В XIV веке французский король захотел захватить имущество одного успешного предприятия (назовем его условно ЮКОС). С этой целью был инициирован судебный процесс (тогда это было оскорбление церкви). Главу предприятия (назовем его Михаил Борисович) арестовали. И, как это было принято в XIV веке, его сожгли на площади, но вот только имущества не нашли. Я говорю об Ордене Тамплиеров. Вот вам один из первых примеров рейдерства.
Недружественный отъем собственности есть везде – скупка акций на бирже, например. За это не судят, хотя в США такой суд был, но не за рейдерство, а за использование инсайдерской информации. Вот в 80-х годах в США корпоративная культура поднялась на новые высоты, и такие истории редкость.
Наше рейдерство отличается тем, что грань закона переходится или выискиваются всевозможные лазейки в законе.
– Можно привести пример такого недружественного отъема с использованием лазеек?
– Помните предприятие «Светоч»? Там изготавливались блокноты и тетради. Единственный актив, который имел «Светоч», – здание на Большой Пушкарской. Два брата владели основным пакетом акций. Они поссорились, началась корпоративная война. А вскоре выяснилось, что здание продано третьему лицу, за которым стоял один из братьев, владевший меньшим пакетом. И хотя суд подтвердил законность сделки, все было сделано на грани закона, который, к сожалению, небезупречен.
