Чтобы не попасть под рейдерский захват
Алла ДАНИНА, Алексей ГРЕКОВ
О проблемах банкротства, рейдерства и корпоративных конфликтов мы попросили высказаться на страницах нашего издания председателя экспертного совета по проблемам финансового оздоровления и банкротства, созданного при Ленинградской торгово-промышленной палате, члена правления Палаты, генерального директора ООО «Управляющая компания «СевЗапПром» и ОАО «Сясьский ЦБК», заведующего кафедрой антикризисного управления Международного банковского института, бывшего руководителя Северо-Западного отделения Федеральной службы финансового оздоровления (банкротства) Александра Утевского.
– Александр Семенович, почему вопрос создания такого экспертного совета стал актуальным именно сейчас, а не, скажем, тремя годами раньше или тремя годами позже?
– Для этого сначала все должны были убедиться в том, что, потеряв в стране Федеральную службу финансового оздоровления, мы потеряли профессиональный орган, который служил интересам не только налоговых служб, но и бизнеса как такового, а также интересам власти, общества и градообразующих предприятий. Сегодня мы имеем серьезное рейдерское движение, которое раньше сдерживалось этой службой.
Конечно, существует масса организаций, которые этим занимаются, но разрозненно, подходят к проблеме однобоко, с учетом своих ведомственных интересов. Создание официального органа стало необходимо и в решении вопроса ответственности за умышленное банкротство предприятия, потому что кто-то должен делать официальную, ответственную экспертизу, которую можно применять в юридическом процессе.
– Есть ли статистические данные по Северо-Западному региону, свидетельствующие о массовом явлении умышленных банкротств?
– До сих пор такую статистику некому было вести, этим вопросом никто не занимался. Но свято место пусто не бывает. И эту пустоту заполнили рейдеры.
– А главные мотивы банкротств? Это рейдерство или все-таки уход от налогов?
– Мотивов очень много. Во-первых, передел рынка. Он есть и будет всегда, но существуют честные пути и нечестные. Когда кто-то говорит: «Я никогда не продам бизнес», – это неправда. Всегда есть предложение, от которого невозможно отказаться. Потому что любой бизнес чего-то стоит. Если цена адекватна – происходит передел собственности, и так происходит во всем мире. Если же адекватная стоимость не предлагается, тогда появляются всякие неправовые методы, начиная от подлога документов и заканчивая силовыми захватами.
Есть почти узаконенная система банкротств, например в ЖКХ. Возьмите любое муниципальное образование и посмотрите, как жители снабжаются водой и теплом. Вы увидите, что появляется предприятие, которое учреждается муниципальной организацией и, набрав долгов, объявляет себя банкротом. Потом возникает следующее предприятие и так далее… В результате поставщики тепла и воды остаются ни с чем. Хотя на самом деле платежи населения должны полностью покрывать все затраты. Значит, на каком-то этапе деньги воруют, расходуют нецелевым образом – либо вследствие низкого профессионализма, либо по другим причинам. В итоге страдают поставщики, страдают люди. Из-за неплатежей начинают перекрывать горячую воду, ограничивать теплоносители и т. п.
– И в других регионах все то же самое? В Москве, например?
– Это общероссийское явление. Но в основном, конечно, я говорю об областных муниципальных образованиях. В мегаполисах работают несколько другие механизмы, там соответствующие предприятия находятся под контролем губернаторов. А вот когда местное самоуправление резвится с такими вопросами – ситуация сложная.
– Вернемся к экспертному совету при ЛТПП. Как шел процесс его создания?
– Этот процесс занял примерно полгода. Мы в Международном банковском институте ежегодно проводим Смирновские чтения (в память о создателе института Кирилле Смирнове), а наша кафедра организует круглый стол по проблеме антикризисного управления. На этих чтениях всегда присутствуют представители всех федеральных и местных органов власти, связанных с проблемой, – налоговики, служба судебных приставов, регистрационная служба, представители Министерства юстиции. Мы выступили с инициативой, она была поддержана президентом, председателем правления Ленинградской торгово-промышленной палаты, вице-губернатором Ленинградской области Рашидом Исмагиловым, и в течение полугода мы подготовили все необходимое. Инициаторы создания этого органа – Международный банковский институт, Академия госслужбы, Институт проблем предпринимательства – вошли в структуру совета. Работа будет делиться в зависимости от квалификации той или иной организации, участвующей в совете, будем также привлекать специалистов и экспертов из других организаций – в зависимости от поставленной задачи.
– Назовите основные функции экспертного совета.
– Проведение экспертизы при процедуре банкротства, экспертизы правомерности возбуждения этой процедуры, экспертизы наличия признаков фиктивного или преднамеренного банкротства – с выдачей как самого заключения, так и рекомендаций. Ведь в процессе банкротства существует несколько этапов. Нам важно, чтобы бизнес остался в реальном секторе экономики. Для этого существует ряд приемов. Ведь можно вообще не допустить ни одно предприятие до процедуры банкротства и продажи его с молотка. Это вопрос цены. Сопоставление необходимых вложений и возможных вложений тоже является задачей экспертов.
Обращаться к нам могут представители любого бизнеса. Ведь банкротство не происходит вдруг, оно надвигается постепенно. Когда мы ввели в Федеральной службе мониторинг, то могли с точностью до месяца определить, когда предприятие, как говорят французы, «приедет в открытый гроб». Ну и принять какие-то меры. Даже по финансовым показателям, по динамике работы можно понять, куда движется бизнес. И предотвратить кризис. А если предотвратить невозможно, так как владелец этих денег вложить не может, то бизнесу можно подобрать заинтересованного покупателя. Это особенно важно, когда мы говорим о построении интегрированных компаний, где от работы одного зависят другие. На этом ведь основан почти весь бизнес, у нас только 10–12% предприятий выпускают конечный продукт, остальные создают полуфабрикаты, и остановка одного может поломать экономику целой отрасли.
– Какую помощь можно оказать при угрозе рейдерского захвата?
– Методическую в первую очередь… Можно научить мерам предосторожности – специалисты их отлично знают. Ведь у нас в стране крайне низкая правовая культура. Мы все разбираемся в юриспруденции, образовании, медицине… Правовой нигилизм отвращает людей от того, чтобы советоваться в сложных ситуациях. А экспертный совет – вроде бы свое родное образование, куда можно прийти за помощью. И цена не будет несопоставимой с грозящими неприятностями.
– Можно ли привести примеры, когда подобное вмешательство могло бы изменить ситуацию?
– Недавно к нам обратился глава муниципального образования «Новая Ладога». У него есть предприятие, где процедура конкурсного производства идет четыре года, что не лезет ни в какие ворота. Мы примерно представляем, что нужно сделать для прекращения этой процедуры, чтобы муниципальное образование наконец стало получать земельные налоги и все, что положено.
– В документах по созданию совета есть фраза «приоритетный принцип функционирования экспертного совета – поддержка конкуренции производителей и содействие выводу с рынка предприятий, производящих неконкурентоспособную продукцию». В чем будет заключаться такое содействие?
– В данном случае речь идет о чистом банкротстве. Это не значит убить предприятие и его бизнес, а означает помочь ему выпускать конкурентоспособную продукцию, ведь каждое предприятие для чего-то приспособлено. Но, я уже говорил, есть и другой путь – если оно работает на некачественном оборудовании, с некачественным сырьем и владельцы не хотят перепрофилировать свой бизнес – значит, нужно подобрать покупателя, который вложит средства, возможно, перепрофилирует предприятие. У нас есть серьезная база данных, есть возможность найти такого заинтересованного покупателя. Ведь в ЛТПП более трех тысяч членов, которые занимаются всеми отраслями хозяйства, и мы можем порекомендовать кому-то: «Ребята, покупайте!»
В свое время мы так спасли швейную фабрику в Волхове. Она тихо пропадала, а мы бросили клич. Мясоперерабатывающий завод «Парнас» купил фабрику и организовал там нормальное швейное производство. Фабрика процветает. Таких примеров много.
– А в какой форме будет происходить взаимодействие с официальными органами – с Государственной налоговой службой, МВД, местными администрациями?
– В форме встреч, переписки, совместных совещаний. И здесь не важно, кто к кому пришел. Гордость нужно отбрасывать – не зазорно сесть в машину и приехать к тому или иному представителю власти, если это нужно для дела. Иногда будем обращаться к главе муниципального образования, чтобы он собрал всех заинтересованных лиц, а уже с докладом, с объяснениями ситуации выступят члены совета.
– Не перекладывает ли государство ответственность за экономическое состояние региона на плечи «самих утопающих»?
– Оно уже давно переложило эту ответственность. Государство ввело принцип невмешательства, и сейчас мы наблюдаем эскалацию этого принципа.
Мы слишком быстро меняли формы собственности, меняли политическую картинку на карте России, у нас еще ничего не «устаканилось»… Общественные институты, которые на Западе создавались сотни лет, у нас создаются впопыхах. Я наблюдал, как в течение восьми лет председатель Комитета Госдумы РФ по собственности Владимир Плескачевский добивался принятия первого закона о саморегулируемых организациях. Но система выстраивается не сразу, для этого нужны годы и годы… Знаете, как говорят англичане: «Как воспитать джентльмена? Для этого нужно иметь три Гарварда: у дедушки, у папы и у сына. Вот третий и будет джентльменом».
Но пока эти годы идут, бизнес нуждается в помощи. Необходимы такие институты, как экспертный совет по проблемам финансового оздоровления и банкротства при Ленинградской торгово-промышленной палате, которая является таким буфером в промежутке между государством и бизнесом, начинают работать и третейские суды, решения которых являются окончательными.
А ждать помощи от государства… Я далек от критики, но считаю, что с ликвидацией института по банкротству властные органы несколько поторопились.
– Как будет организовано обучение членов Палаты по вопросам, связанным с профилактикой и процедурами банкротства, противодействия рейдерским захватам?
– Будем проводить семинары – такой опыт у нас есть, мы организуем семинары на базе Международного банковского института. Их ведут не только сотрудники моей кафедры, но и судьи арбитражного суда – у них масса примеров, на которых можно учиться. Есть ведь простейшие приемы того, как обезопасить свой бизнес. Ну, например, в бухгалтерии предприятия должны быть люди, которые следят за тем, чтобы кредиторские задолженности не превышали определенного законом срока. А ведь бывает, что где-то что-то упустят, не успеют заплатить, потеряют квитанцию и так далее. У кредиторов появляется возможность начать против вас процедуру. И таких примеров масса.
Реестр, если он хранится не там, где нужно, подвержен мошенническим исправлениям, изменениям – вдруг может появиться альтернативный совет директоров и так далее. А это приведет к многолетней тяжбе, не даст работать, это треплет нервы, провоцирует инфаркты… Бизнесменов не учат простейшим вещам. Такие специалисты нужны везде, бизнесмены должны иметь серьезный инструмент, чтобы не попасть под рейдерский захват. И это тоже задача экспертного совета.
