#7-8 (56-57) 2011

можно посмотреть требования к помещению для установки натяжных потолков они простые

Авторская колонка Дмитрия Циликина

Правда – хорошо! А счастье лучше?

По мере того, как последние полтора десятилетия в Россию возвращается капитализм, происходит апгрейд творчества Александра Николаевича Островского. В его пьесах заблистали, наполнились для нас конкретным смыслом все подробности насчет акций, капиталов, кредитов, банкротств, векселей, подложных финансовых документов и прочих капиталистических реалий, они, как в XIX веке, опять вызывают в зрительном зале живое понимание и горячий отклик.

Констатация того, что великий драматург – снова наш современник, сделалась общим местом, и хорошо бы его избежать, ан нет: о чем ни задумаешься, каким вопросом из русской жизни ни задашься – уж у Островского непременно сыщется ответ.

Вот, к примеру, в комедии «Правда – хорошо, а счастье лучше» есть изумительный диалог, его нужно признать одной из основополагающих формул отечественного менталитета, неповреждаемой и по сю пору. Некая бедная вдова скорбит, что надобно долг отдавать по векселю – и жалуется на это отставному унтер-офицеру Силе Ерофеичу Грознову.

«Грознов. Так и не платите. Об чем горевать-то? Вот еще! Нужно очень себя разорять.

Зыбкина. Справедливы ваши речи, очень справедливы; а все-таки у меня-то сомнение! Чужие деньги, взятые, – как их не отдать?»

Ветеран развеивает эти сомнения категорически: «Смешно. Руки-то по локоть отрубить надо, которые свое добро отдают».

Впрочем, со времен Островского этот повсеместно распространенный у нас алгоритм – взять и внаглую не отдавать, присвоить то, что тебе не принадлежит, – усовершенствовался до более изощренных форм вроде умышленного банкротства, позволяющего кинуть кредиторов не просто так, а юридически безупречно, или рейдерского захвата.

(Кстати, время актуализировало создания еще одного замечательного драматурга – Евгения Шварца. К примеру, в «Обыкновенном чуде» Король говорит: «Честное слово, мне здесь очень нравится. Весь дом устроен так славно, с такой любовью, что взял бы да отнял! Заточил бы я вас, а домик себе!» – автор, сочиняя пьесу в 1954-м, вряд ли предполагал, что описывает стратегию, которую полвека спустя будут называть рейдерством.)

При этом пресловутое «мнение народное» судит о таких разводках дифференцированно. Взять без возврата (то есть, в сущности, украсть) у частных лица или фирмы – или у государства. Если насчет первого отношение разнится, многие взяли себе за правило так и поступать, но кое-кто старомодно считает это предосудительным, то второе любой сочтет похвальным.

Известный экономист академик Николай Шмелев в недавней статье объяснил сей феномен просто и убедительно: «Интересы народа и политика властей вряд ли когда-нибудь находились у нас в гармонии. Расхождение между ними типично и для настоящего времени. Государство, призванное помогать своим гражданам, само служит помехой для их нормальной жизни. Но население нельзя обхитрить. Обладая инстинктом самосохранения, оно найдет путь из любого лабиринта. Правительство и народ как бы ведут между собой шахматную партию, где проигрыш любой стороны нежелателен».

Уважаемый Николай Павлович все же очень снисходителен – ну, насчет шахматной партии. Операции по превращению государственных денег в личные средства некоторых граждан (с последующим зачастую превращением их в граждан какого-нибудь другого государства) в самом деле иногда напоминают изощренную многоходовую шахматную комбинацию. Но чаще – обыкновенную игру в наперсток или в очко. Государство же вообще предпочитает городошный спорт, а также фирменное силовое упражнение «против лома нет приема». Игра эта – азартная, кто не спрятался, УПК не виноват. Главное – никому из участников не придет в голову назвать ее честной.

Дерзну сделать еще одно уточненье к суждению академика. Противоречат друг другу не только интересы народа и власти, но – интересы отдельных представителей народа друг другу. Население в целом, может, и не обхитрить, но один индивидуум второго обхитрит запросто, и своя рубашка ему всегда будет ближе к телу. И в общении между собою представители населения ведут себя как с государством. Легче всего успокаивать так называемую совесть всякими банальностями: мол, «политика – грязное дело», «бизнес – сфера жестокая». Но не бывает так: человек в быту честен, а в бизнесе – «как диктуют его законы», что отдать долг другу – дело чести, а кредит банку – дело чести не отдать. Невозможно быть честным избирательно, отчасти.

Прекрасно, конечно, что создана специальная институция, призванная помочь ловить финансовых злоумышленников на ранних стадиях, пока они только точат ножи и зубы, но кусок еще не отрезали и не проглотили (об этом материал ниже). Однако сам факт ее создания служит горьким признаньем правоты еще одной пьесы Островского: «Да, на свете волки да овцы, волки да овцы».

Вообще-то в идеале счастье не достигается за счет правды, и ворованный кусок должен бы встать поперек горла. А в реальности – выходит, прав Александр Николаевич. Счастье лучше.