Архив журнала » #5 (20) июль 2008 » Вне офиса » Динамит, керосин и премии

Динамит, керосин и премии

Александр ХОХРЕВ

На Выборгской (бывшая Пироговская) набережной в доме № 19 некогда жили люди, подарившие миру Нобелевскую премию. Да, конечно, «родителем» Нобелевки считается Альфред Нобель, однако вне истории своей семьи и той громадной меценатской работы, которую эти шведские изобретатели и промышленники проводили в жизнь во многих странах (в основном в России), ее рассматривать практически невозможно. И поэтому о Нобелях следует говорить исключительно во множественном числе…

ИЗ ШВЕЦИИ
Изобретательство у Нобелей в крови. Конечно, не все члены этой по меркам XIX века не такой уж крупной семьи занимались изобретательством одинаково споро, однако все, как говорится, руку приложили. Первым из питерской династии Нобелей стал Иммануил, в котором дух предпринимательства каким-то странным образом уживался с неуемной тягой к странствиям. Он побывал на Средиземном море и на Востоке, вернулся в родную Швецию и занялся изобретением наплавных мостов, военного снаряжения и конструированием сборных домов. Так как все вокруг говорили о необыкновенных возможностях для талантливых инженеров в России, Иммануил Нобель в 1838 году перебрался на ПМЖ в Петербург и открыл здесь свою механическую мастерскую.

Он понимал, что основные деньги крутятся в Военном министерстве, и сразу же сделал запрос: в чем основная нужда армии и флота? Выяснилось, что в минах. И тогда Нобель сконструировал совершенно новую модель морской мины, которую с большим успехом взорвал в устье реки Охты через шесть лет после переезда в российскую столицу. Великий князь Михаил Павлович был настолько впечатлен действием этого «плавучего взрывпакета», что моментально приобрел на него патент, и это были первые крупные деньги, заработанные 41-летним механиком из Швеции.

Иммануил первым делом перевез в Петербург свою семью: жену Каролину и четверых сыновей – Эмиля, Роберта, Людвига и Альфреда. А в 1851-м основал фирму «Нобель и сыновья», которая тоже работала на правительство и во время Крымской войны обеспечивала безопасность, в частности, Финского фарватера. Но… Победа в битвах досталась нашему противнику, военных заказов не осталось, а вместе с ними улетучились и стабильные государственные барыши. Поэтому Нобель-старший вместе с сыном Эмилем и Каролиной отправился обратно в Швецию, но трое его сыновей остались в Северной Венеции.

КЕРОСИН И ДИНАМИТ
Роберт Иммануилович Нобель считал изобретательство полезным, но не очень доходным занятием, поэтому предпочитал коммерцию лабораторным опытам. Он довольно долго работал на совместных с братьями предприятиях, но в начале 70-х гг. по поручению российского правительства отправился на Кавказ: оружейным мастерским требовалась хорошая древесина для выделки ружейных лож, и Роберт взялся отыскать нужные породы ореховых деревьев в горах. В Баку его воображение поразили нефтяные промыслы, и по возвращении в Петербург он с жаром принялся расписывать Людвигу и Альфреду возможные перспективы от разработок бакинских месторождений. Братья нашли деньги на покупку нефтяного завода, и Роберт, разумеется, стал его директором. Он моментально принялся совершенствовать добычу сырья и переработки нефти, а когда возникло товарищество нефтяного промысла «Братья Нобель», он внес в уставной капитал 100 тысяч рублей – очень солидные деньги.

Несмотря на невеликую любовь к изобретательству, Роберт Иммануилович под руководством Людвига и Альфреда создал завод по производству русского керосина – и так удачно повел дело, что по качеству нобелевский керосин намного превосходил привозной, американский, а стоил гораздо дешевле. При Роберте Иммануиловиче монополия американского керосина в России закончилась.

Альфред Бернгард Нобель не сидел безвылазно в Петербурге. По заданию отца он изучал взрывчатые вещества сначала в Париже, затем в Германии и Штатах, и очень быстро добился отменных результатов в использовании бездымного пороха, нитроглицерина – и на основе этих веществ создал (российские источники говорят, что произошло это именно в Санкт-Петербурге) знаменитый динамит, обеспечивший многие поколения ученых и общественных деятелей премиями за передовые открытия в борьбе за дело мира во всем мире. Интересно: создав идеальный по тем временам взрывчатый препарат, Нобель решил, что теперь все, войны закончатся. Имея в своем арсенале взрывчатку подобной силы, ни одно правительство не начнет военные действия. Коммерсант-идеалист…

Свое вещество Альфред Бернгард испытал в плавучей мине, на специально прорытом для этого дела канале. И, казалось бы, правительство страны, которая стала свидетелем действия динамита, должно было бы ухватиться за препарат Нобеля обеими руками. Увы! Российская бюрократия все испортила: патент на динамит Альфреду выдавать отказывались, началась обычная русская волокита, и в конце концов Нобель укатил за границу. В Швеции он получил вожделенные бумаги на свое изобретение.

Несмотря на то, что местожительства Альфред Бернгард поменял, с братьями он связей не терял. Он тоже участвовал в развитии нефтяных бакинских месторождений, по его идеям Людвиг Нобель создал первый нефтепровод и очень активно помогал деньгами и идеями Императорскому Институту Экспериментальной медицины. Альфред Бернгард и «прописан» был на Выборгской стороне, во 2-м участке, на Сампсониевской набережной, в доме № 13/15, так что именитый швед до самой своей смерти не прекращал быть петербуржцем…

ПИТЕРСКИЕ НОБЕЛИ
Основой питерской династии Нобель стали Людвиг Иммануилович и его сын Эммануил Людвигович. Тогда, когда Роберт путешествовал по Кавказу, а Альфред пробивал в США динамитную жилу, Людвиг налаживал в Петербурге производство станков и заводского оборудования, изобретал нефтепроводы и дизельные двигатели, работающие на сырой нефти, вкладывал огромные средства в процветание русской науки и культуры.

Он вообще был многогранной и яркой личностью. А ведь начинал с крошечной мастерской и «заваливающегося» отцовского завода. Людвиг Нобель всегда верил в идеи прогресса, и прогресс не обходил его стороной. Когда Роберт приехал из Баку с предложением развития нефтепромыслов, Людвиг вспыхнул целым костром разных идей. Он вложил в «Товарищество» больше миллиона (!) рублей – в десять раз больше своих братьев – и моментально принялся изобретать самое совершенное (по меркам XIX века) оснащение для нефтедобычи и нефтетранспортировки. Его уникальное оборудование для бурения скважин стало классическим. Он придумал цистерны для перевозки нефти по железной дороге и железные емкости для хранения сырой нефти. Именно он по идее своего брата Альфреда разработал и построил первый нефтепровод в мире. Да и первый морской танкер тоже сделал он – а заодно и речной!.. Причем двигатели на этих судах, перевозивших нефть, стояли, разумеется, нобелевские, лучшие в России.

И императорский дом высочайше присвоил Людвигу Иммануиловичу звание «Инженер-Технолог», которого удостаивались самые лучшие изобретатели и «организаторы промышленности». Интересно, что после его смерти эстафету продолжил сын Людвига Эммануил – это уже третье поколение семейства Нобелей в Петербурге. При нем в столице империи продолжило развиваться станко- и машиностроение, шла в гору нефтепромышленность, процветало меценатство. И точно так же, как и его отца, Эммануила Нобеля наградили почетным званием «Инженера-Технолога». Ничего подобного больше в нашей истории больше никогда не происходило: отец и сын Нобели стали великим исключением из правил…

НАГРАДЫ И ПРЕМИИ
Если вы думаете, что Нобелевская премия была одна, то вы ошибаетесь. Богатые и помнящие о том, как несладко живется ученым, изобретателям и деятелям искусства в мире чистой прибыли, семья Нобелей постоянно, на протяжении всей своей истории присуждала самые разнообразные стипендии, учреждала специальные фонды для поощрения изобретателей, занималась меценатством, премировала наиболее одаренные умы империи. В доме Нобеля и на средства «Товарищества» в 1913 году были проведены торжества в честь Съезда Международного Союза Академий наук, в которых приняли участие академики, ученые и деятели искусства Санкт-Петербурга, государственные деятели, министры, банкиры, промышленники. С этим зданием связана также история обретения той, самой знаменитой Нобелевкой, реальных, так сказать, очертаний: в здании на Пироговской набережной Эммануил Нобель настоял на том, чтобы в точности исполнить волю своего дяди Альфреда по учреждению Нобелевской премии, а также по созданию Нобелевского фонда и Нобелевского комитета.

Этот дом можно видеть на его почетном месте по сию пору. Может быть, не в таком шикарном виде, как в начале XX века, но в его очертаниях до сих пор просматриваются черты самого настоящего сердца семьи Нобелей, проживавшей некогда в Петербурге.